Поскольку не вполне! А что недостижимы звёзды так замышлялось Мне. А что стихии необорны так есть на что пенять. А что вы сами не проворны так есть о чём мечтать. Ни состраданья, ни участья не ждите от Меня. Хочу, чтоб вам хотелось счастья, как мотыльку - огня, чтоб о несбыточном мечталось и чудилось: "вот-вот...", чтоб в снах мучительно леталось, а в яви верилось в полёт. Мечтайте. Ползайте и мучьтесь, ужами прыгайте со скал. Мою, Божественную участь Я вам предначертал: пылать душею возмущенной, переплавлять в ея огне мир,

только тем и совершенный, что не вполне.

Старая-старая книга

1.

Пастух играет на свирели, досуг с работой совместив. Созвучны Авель и веселье, бесхитростен его мотив. А под рукой - праща и посох, а от костра - шашлычный дух.

Славит Бога и не просит

Божьих милостей пастух.

Суровый Каин спит на сене, жуёт коренья и плоды, клянёт погоду, невезенье и непосильные труды. Он тщится превозмочь природу да так, что тошно самому...

Разве сторож огорода

сторож брату своему?

2.

Рыбам - сети, а птицам - силки, а сынам человеческим - время неожиданных бед. С чьей-то лёгкой руки мы не так назовём своё время.

Будем петь: "Время славных побед!", забывая охотно про беды. И совсем не затем, что ушедшим от бед безопаснее петь про победы.

Разве птица поёт о силках, или рыба - о пагубной сети, ускользая из них? И несётся в веках: "Мы счастливого времени дети!"

3. Воспоминание о Капернауме

Мне богиня ноги мыла и умащивала мирром.

Мир в густой вечерней сини был, как боль моя, огромен. Ничего не помню, кроме боли. Не достало силы встать. Я полз. Куда? Не помню. Помню чьи-то ноги, спины. Помню свет в убогом доме и её в дверном проёме девку блудную, богиню...

Мне богиня мыла ноги, вытирала волосами, а потом смотрела долго в душу грешными глазами, и от взора глаз недетских двух озёр Генисаретских, отразивших небеса, гнев бессильный угасал.