Человек вложил в ножны меч и выпрыгнул из окно-двери, держась за веревку; но так и оставил ее обвисать с четвертого этажа. Теперь эта вещь стала бесполезной, как крылья отлетавшего брачный танец муравья.

Вздох.

Человек продолжил свой путь.

3. «Строитель. Он сказал „Строитель“ «.

Было смешно и горько одновременно.

4. Человек миновал кварталы, еще не до конца прошедшие Преображение, неоформившиеся, словно сны младенца.

Теперь повсюду темнели одинаковые прозрачные павильоны, и их очертания угадывались только благодаря сумраку ночи и кружочкам на стенах. Карусели-вентиляторы шевелили растопыренными лопастями так, словно механизм вращения отключен и они совершают последние витки. Однако это продолжалось вот уже в течение часа.

Человек оказался у городских стен. Всегда неизменные /и непреодолимые/, они возвышались над всем сущим.

Он остановился и запрокинул голову, подставляя звездному душу бледное, с черными вишнями глаз лицо. Жадно раздувая ноздри, человек вдыхал влажновато-насмешливое дыхание ветра: «Строи-и-итель».

Луна выглянула из-за редких растерзанных туч.

Настало Время Врат.

ЧЕЛОВЕК. ВОСПОМИНАНИЯ.

5. По сути, то был первый раз, когда город напрямую воздействовал на человека: когда заставлял. Хотя сам человек подозревал, что и тогда-то подобной необходимости не существовало. Просто… «Улицы града неисходимы, и карты не существует. И лишь стена остается стеной».

6. Улицы вели его, и солнце палило нещадно, но сада вс„ не было. За прошедшую неделю — с тех пор, как он потерялся — человек успел привыкнуть к тому, что трижды в день оказывается среди плодовых деревьев. Да, и там бежал ручей. Фрукты всегда оставались съедобными, и вода текла, неизменно прохладная и сладкая.

Теперь сада не было. Вернее (человек не сомневался), где-то сад был, где-то неподалеку, но город не желал туда выводить.