— Тридцатые и сороковые годы двадцать первого столетия, — мечтательно продолжал Флавий, — какая трудная и романтическая эпоха! Войны с космическими пришельцами, бунт рожденных в колбе, охоты на динозавров.
— Вы охотились на динозавров? — задыхающимся шепотом спросила Арсена его соседка. — Расскажите, какие они!
На лице Арсена можно было прочесть борьбу между извечным стремлением человека к правде и чарами голубых глаз.
— Динозавры, — сказал он после недолгого колебания, — это… в общем…
они… на задних лапах… пиф-паф!
На этом, очевидно, сведения Циладзе о доисторических животных исчерпывались. В двухметровых пауках, способных за несколько минут выпить всю кровь у слона, он разбирался лучше.
— Скажите, — осторожно спросил Эрли, — откуда у вас такие… такие подробные сведения о двадцать первом столетии?
Флавий просиял.
— В моем распоряжении, — самодовольно сказал он, — богатейшая коллекция манускриптов о двадцать первом веке, найденная муравьями при раскопках древнего города.
— Очень интересно! — сказал Эрли.
— Еще по стаканчику мускоры? — предложил Флавий.
— Ну да, — сказал Арсен, когда мы остались одни в отведенном нам домике, чудеса техники! Живут в лесу, ходят в коротких штанишках, ездят на муравьях и, кажется, даже огнем не пользуются.
— Биологическая эра, — задумчиво произнес Эрли, — кто бы мог предполагать? А зачем им вся наша техника? Человек создал машины для того, чтобы компенсировать свою неприспособленность к природе, а они не только переделали природу, но и самого человека, и, кажется, переделали неплохо. А техника у них своя, пожалуй, получше нашей.
— Но откуда эти странные представления о прошлом? — спросил я.
Эрли развел руками.
— Не знаю. Пойди-ка, Малыш, посмотри эти манускрипты.
Флавий был вне себя от гордости.
— Заходите, заходите, — сказал он, поднимаясь мне навстречу, — вот две полки, они полностью в вашем распоряжении. Признаться, я надеюсь, что вы поможете мне кое в чем разобраться. К сожалению, время не щадит даже бессмертные творения человеческого гения. Многие листы совсем истлели.