одевается Жюли во все самое шикарное и дорогое, и вроде бы даже со вкусом,

но ничего из её вещей почему-то никогда не хочется иметь у себя...

- Привет, Тина, как ты здесь оказалась? Прекрасно выглядишь, только

тебе не идет этот цвет. Как у тебя на личном фронте? Мама, слышишь, Тина

здесь!

Жюли, как всегда, говорила быстро-быстро, словно отбивая стремительную дробь серебряными молоточками - отвечать ей было физически возможно только улыбкой. И Селестина улыбалась, дыша медленно и ровно, постепенно напитываясь приятным теплом натопленного помещения.

Полная, роскошная мать Жюли обернулась - она поднималась по лестнице

вслед за спортивным молодым человеком с чемоданами в обеих руках.

- Тина? Какая Тина? А-а...

Конечно, она сразу узнала и вспомнила Селестину - все-таки лучшая

подруга детства единственной дочери. Но - Селестина чуть сжала и изнутри

прикусила губы - надо же указать этой девчонке её место, напомнить, к каким неизмеримо разным кругам общества они принадлежат...

Жюли с таинственной улыбкой посмотрела вслед молодому человеку.

- Это наш шофер. Интересный мужчина, правда? Знаешь, с ним совершенно невозможно остаться наедине. Он жить без меня не может, говорит, чтобы я

бросила Алекса и уехала с ним в Америку - как же!

- Но как ты здесь очутилась? спросила Селестина, когда знакомое "как

же" возвестило об окончании истории очередной победы подруги.

Жюли неопределенно махнула рукой.

Еду на зимние курорты. У Алекса опять дела в Сити, но он потом приедет ко мне... Эта гостиница, конечно... премилое местечко, - она ослепительно улыбнулась проходившей мимо хозяйке, - но, чтобы переждать эти

ужасные заносы, сойдет.

- Так вы ненадолго? А зачем выгружаете вещи?

Дверь отворилась, пахнув влажным холодом, и в ореоле мелкой снежной

пыли появился огромный, прямо таки колоссальный мужчина, нагруженный множеством тюков, свертков и чемоданов.