на себя спросила резко и враждебно:

- С кем имею честь?

Его брови удивленно поднялись бы - если бы они присутствовали на этом

островке лица.

- Мы не представлены? Да, вы правы. Моя фамилия Стэн, Гаролд Стэн, и

мне приятно...

Он сделал несколько шагов вперед... Селестину пронзил смутный, неосознанный страх - а ведь она никогда ничего, почти ничего не боялась, но эта

темнота, завывание снежного ветра, неопределенно-темная фигура и неприятный голос, - все это вместе...

И когда в коридоре за дверью возник огромный, как египетская статуя,

бородатый кузен Жюли, Селестина опрометью бросилась к нему, и порывистое

движение воздуха едва не загасило свечу Стэна.

- Что с вами, мадемуазель Тина? - спросил Стэн недоуменно.

Она перевела дыхание и в одно мгновение овладела собой, чувствуя

странное успокоение от близости этой гигантской неподвижной фигуры. Билли

держал в руке канделябр с тремя высокими, ровно горящими свечами, которые

зажигали блики в его голубых глазах и высвечивали золотом отдельные волоски бороды. Глядя прямо ему в лицо, Селестина спросила, четко и раздельно

произнося слова - и в то же время непринужденно-светски:

- Вы хотели пригласить нас на ужин, Билл? - было как-то неловко называть уменьшительно-детским именем такого большого мужчину. И, ободренная

его утвердительным кивком, Селестина раскованно и почти лукаво обернулась к

Стэну:

- Идемте же, все вас ждут, мсье Гаролд!

* * *

Один канделябр с тремя свечами стоял совсем рядом с прибором Селестины, другой - тот, что принес Билли - на том конце длинного стола. Все сидели на большом расстоянии друг от друга, и, наверное, поэтому ужин проходил почти в полной тишине. Она заполняла собой темную гостиную и казалась