IV
Хорнблауэр оглядел комнату, куда их с Брауном провели хозяин и сержант, и с радостью увидел, что очаг топится - от долгого сидения в карете он совсем задубел. У стены стояла низенькая складная кровать, уже застеленная бельем. В двери, ступая тяжело и неуверенно, появился жандарм он вместе с товарищем нес носилки - огляделся, куда их опустить, повернулся слишком резко и задел ношей о косяк.
- Осторожно с носилками! - заорал Хорнблауэр, потом вспомнил, что надо говорить по-французски. - Attention! Mettez le brancard la doucement!
Браун склонился над носилками.
- Как называется это место? - спросил Хорнблауэр у хозяина.
- Сербер, трактир Йена, мсье, - отвечал хозяин, теребя кожаный фартук.
- Этому господину запрещено вступать в разговоры, - вмешался сержант. - Будете его обслуживать, но молча. Свои пожелания он может высказать часовому у двери. Другой часовой будет стоять за окном. - Жандарм указал на треуголку и ружейное дуло, едва различимые за темным окном.
- Вы чересчур любезны, мсье, - сказал Хорнблауэр.
- Я подчиняюсь приказам. Ужин будет через полчаса.
- Полковник Кайяр чрезвычайно меня обяжет, если немедленно пошлет за врачом для лейтенанта Буша.
- Я скажу ему, сударь, - пообещал сержант, выпроваживая хозяина из комнаты.
Хорнблауэр склонился над Бушем. Тот даже посвежел с утра. На щеках проступил слабый румянец, движения немного окрепли.
- Могу ли я быть чем-нибудь полезен? - спросил Хорнблауэр.
- Да...
Буш объяснил, в чем состоят потребности больного. Хорнблауэр взглянул на Брауна несколько беспомощно.
- Боюсь, тут одному не справиться, сэр, я довольно тяжелый, - сказал Буш виновато. Этот виноватый тон и подстегнул Хорнблауэра.