- Да, конечно, - сказал Хорнблауэр, перебарывая тошноту.

- Чудесно сработано, - продолжал лекарь. - Пока все быстро заживает, гангрены нет. На этой стадии при постановке диагноза врач должен прибегнуть к помощи обоняния.

Подтверждая свои слова, лекарь обнюхал бинты и культю.

- Понюхайте, мсье, - сказал он, поднося бинты Хорнблауэру под нос.

Хорнблауэр ощутил слабый запах тления.

- Ведь правда, замечательно пахнет? - спросил лекарь. - Дивная, здоровая рана, и по всем признакам лигатуры скоро отойдут.

Хорнблауэр понял, что две черные нитки - привязанные к двум главным артериям лигатуры: когда концы артерий разложатся и нитки отойдут, рана сможет затянуться. Вопрос, что произойдет быстрее - перегниют артерии или возникнет гангрена?

- Я проверю, не свободны ли еще лигатуры. Предупредите вашего друга, что сейчас ему будет больно.

Хорнблауэр взглянул Бушу в лицо, чтобы перевести и вздрогнул, увидев, что оно перекошено страхом.

- Я знаю, - сказал Буш. - Я знаю, что он будет делать... сэр.

Он добавил "сэр" чуть запоздало - явный знак внутреннего напряжения. Руки его вцепились в одеяло, губы были сжаты, глаза - закрыты.

- Я готов, - произнес он сквозь зубы. Лекарь сильно потянул за нить, Буш дернулся. Лекарь потянул за вторую.

- А-а-а... - выдохнул Буш. Лицо его покрылось потом.

- Почти свободны, - заключил лекарь. - Ваш друг скоро поправится. Сейчас мы его опять забинтуем. Так. Так. - Ловкими короткими пальцами он перевязал обрубок, надел на место корзинку и прикрыл одеялом.

- Спасибо, господа, - сказал он, вставая и обтирая руки одна о другую. - Я зайду утром. - И вышел.

- Может, вам лучше сесть, сэр? - Голос Брауна доносился как бы издалека. Комната плыла. Хорнблауэр сел. Туман перед глазами начал рассеиваться. Хорнблауэр увидел, что Буш, откинувшись на подушку, пытается улыбнуться, а честное лицо Брауна выражает крайнюю озабоченность.