Когда стало совсем темно, и вода в кастрюле угрожающе забурлила, я оторвался от засиженного стула и потянулся к выключателю. Лампочка под узорным плафоном, принесенным с блошиного рынка, ярко вспыхнула и потухла. Я пощелкал выключателем дюжину раз. Перегорела. Картонные коробочки в шкафу с посудой пустовали. Я вспомнил, как доставал последнюю лампочку два месяца назад и отмечал, что следовало бы сходить на рынок за пополнением. Как всегда, забыл... "Лишняя" лампочка отыскалась в бра. Вскарабкавшись на кухонный стул, я принялся выкручивать замутневшую стоваттку. Та не желала поддаваться: возможно, цоколь раскалился и оплавил пазы патрона. Пришлось надавить сильнее... С неприятным тонким звоном лампа лопнула и рассыпалась на мельчайшие осколки. Я брезгливо отдернул руку и поспешил стряхнуть стекло. Поднеся ладонь к свету горящей конфорки, я с удивлением обнаружил, что на ней нет ни единого пореза. Повезло. Я осторожно спустился со стула и, достав совок с метлой, собрал стекло. Только в ванной я заметил, что на ладони в нескольких местах проступила кровь. И все-таки отделался малой бедой, - думал я, обрабатывая рану перекисью. - Осколок мог и зайти под кожу, и попасть в кровеносный сосуд. Мало ли приходилось слышать о таких случаях? Что там говорил об этом утренний стекломойщик?

Через закрытое окно рабочего минивэна я наблюдал за грузчиками. В зеленых комбинезонах, со щетиной на лице, они волокли тележки, груженые морепродуктами. Один из них наполнял кузов моей машины свежезапечатанными пакетами крабовых палочек. Схемы. Живые куклы с биологическими микрочипами. Выдуманные для выполнения одной функции бесчувственные персонажи. Или манекены, которые кажутся людьми только из-за того, что меня подвергли принудительному гипнозу. "Они не несчастливы. Их просто нет..." - Все, здесь загружено. Четырнадцать ящиков. - Мужчина за тридцать пригнулся у окна и показал оттопыренный большой палец. Я ответил ему таким же жестом. - Спасибо.