Бренк отключился. Вместо него на экране появились стоящие на изумрудной травке Люксембургского сада космокатера.

Но тут же и они исчезли, на несколько минут экран густо залила чернильная тьма.

И сразу же в верхней части экрана ослепительно вспыхнуло Солнце, а в нижней стала видна быстро удаляющаяся вогнутая голубая чаша.

- Да это наша Земля! - воскликнул Петр. - Мы взлетели!

- А когда темно было, - догадался Костя, - временной канал проходили. Так что теперь мы в двадцать третьем веке!

Похоже было, что вместе с Солнцем, залившим кабину космокатера ярким радостным светом, на душу Косте легло какое-то новое, совершенно неизведанное прежде чувство. Смесь восторга, радостного предвкушения чего-то необычного, и жгучего любопытства.

Должно быть, так чувствует себя каждый, кто поднимается в космос впервые. И Петр, конечно, испытывал то же самое, потому что в восторге колотил кулаками в подлокотники кресла.

Солнце постепенно перемещалось из правого угла экрана в левый; похоже, похоже, космокатер менял направление движения, ложась на заданный курс. Косте вдруг захотелось посмотреть на другие космокатера, летящие рядом.

Но тут возникла проблема: как обратиться с просьбой к сверхсовершенному компьютеру? Не звать же его так, как он сам представился - космокатер номер семь?

В конце концов Костя нашел выход из положения. Он поднял взгляд к потолку, откуда несколько минут назад звучал голос компьютера, и как можно вежливее спросил:

- Скажите, пожалуйста, нельзя ли увидеть на экране, как рядом с нами летят другие космокатера?

- Конечно! - коротко ответил голос под потолком.

Солнце на экране исчезло, потому что сменился ракурс обзора. Теперь на переднем плане оказался космокатер с цифрой шесть на борту, космокатер Златко и Бренка.

Чуть поодаль был виден другой космокатер, еще дальше третий.