Я упал на воду и услышал громоподобный голос, идущий как бы ниоткуда и отовсюду одновременно. Голос говорил мне, что раз вы не закололи меня мечом, то боги дадут мне еще один шанс. Я должен начать праведную жизнь, упорно работать, помогать бедным, чтобы искупить свои грехи. Тогда я проживу долго и узнаю, что такое настоящее счастье, но если я не стану на путь истинный, то меня ждут вечные муки и мне сполна придется заплатить за содеянное. Я не видел говорившего: одного глаза я лишился, второй заливала кровь, но я чувствовал присутствие рядом кого-то огромного и сильного, способного казнить меня или помиловать. Я сказал, что обещаю в будущем вести праведную честную жизнь, не буду больше ни грабить, ни убивать, что изменю все, даже имя, чтобы оно не напоминало ни мне, ни кому другому о моем позорном прошлом. И голос ответил мне, что я проснусь на острове, где должен буду начать заново свою жизнь.

— И тебя вынесло на неизвестный тебе берег? — поинтересовался Кулл.

— Да, Ваше Величество. Не знаю уж, сколько дней и ночей носило меня по морям и океанам и как я не умер после того ранения, что вы нанесли мне тогда, и как я продержался без еды и питья, но очнулся я на берегу зеленого цветущего острова под голубым небом. Вдоль всего берега росли пальмы, землю покрывала изумрудная трава. Недалеко от меня на беper выбросило нескольких моих друзей — тех, кто раньше вместе со мной грабил и убивал купцов и путешественников. Как признались мне потом мои люди, они тоже слышали тот громоподобный голос и тоже пообещали впредь жить честно…

Кад рассказывал Куллу, как они обустроились на острове, где до них обитали только дикари. У аборигенов было три небольшие деревни с хижинами, крытыми пальмовыми листьями. Они питались маисовыми лепешками, вареными бобами и сладким бататом. Мужчины носили набедренные повязки, а женщины — свободные туники из легкой ткани. Кад и его люди научили дикарей тому, что знали сами, — основам ремесел, своему языку.