"И в самом деле, зачем мне это всё? Жил бы себе спокойно, зарплату получал два раза в месяц, в кино ходил, в зоопарк..."

Зрители внизу нетерпеливо закашляли. Морозов собрал в кулак всю свою волю, продвинул ногу чуть дальше и почувствовал, что площадка под ним тоже заплясала в такт колебаниям его коленей.

"Надо, Морозов! Надо! - подбадривал он себя. Понимаешь, надо!"

Он ещё раз посмотрел вниз. Там всё качалось, как во время шторма. Морозов закрыл глаза и вспомнил детство. Вот он, маленький, беззаботный, носится с приятелями по двору, а мать ругается, что ещё не выучены заданные на дом стихи... Какие же это были стихи? Кажется, Пушкин...

Публика выжидающе зааплодировала, Морозов продвинул ногу ещё сантиметров на пять и почувствовал, что больше не сможет сделать ни шагу. Он закусил губу.

"Что делать?.. Иду!.. А, будь что будет!"

Он безнадежно махнул рукой, повернулся лицом к залу и неожиданно для самого себя вдруг объявил хриплым, осевшим голосом:

- "Кавказ"! Стихотворение Александра Сергеевича Пушкина!

И, убрав ногу с проволоки, с отчаянной решимостью принялся декламировать:

Кавказ подо мною. Один в вышине

Стою над снегами у края стремнины...

От удивления зрители замерли с открытыми ртами. С балкона свалились два эскимо. А голос Морозова звучал всё увереннее:

Орёл, с отдалённой поднявшись вершины,

Парит неподвижно со мной наравне.

Здесь Морозов немножко запнулся. Он забыл слова.

- Отселе... Отселе... Сейчас, сейчас... ага!

Отселе я вижу потоков рожденье

И первое грозных обвалов движенье.

Здесь тучи смиренно идут подо мной...

Морозов всё больше увлекался и входил в образ. Теперь он чувствовал себя гордой птицей, снисходительно взирающей с высоты на бескрылых обитателей земли. Закончив декламировать, он откинул голову и застыл в величественной позе. Через некоторое время публика начала приходить в себя, и кое-где раздались робкие аплодисменты.