Верхушка неба была холодная-холодная, как только что выкованная сталь. Там, наверху, ещё было много звёзд, но самый низ восточного небосвода уже начал окрашиваться в нежно-фиолетовый колокольчиковый

— У меня, наверное, всё будет кружиться в голове, когда я буду падать, — сказал один мальчишка другому.

— Закрой глаза и падай себе спокойно, — ответил ему другой.

— Ой, я совсем забыл. В термос же надо было набрать воды про запас.

— А я кроме воды в термосе ещё запасся и ментоловой водичкой на всякий случай. Хочешь, поделюсь с тобой? Мама говорила, что, когда в пути станет особенно тяжело, надо отпить чуть-чуть и тогда сразу станет легче.

— Интересно, а почему мама мне не дала этой водички?

— Ну, так я тебе дам, говорю же. Нельзя думать плохо о маме.

Да, как вы, наверное, уже догадались, это самое дерево гинкго и было для них всех мамой. В этом году мама родила тысячу златоглавых детишек, тысячу плодов дерева гинкго. Но вот настал тот день, когда все дети должны были покинуть мать, чтобы отправиться в дорогу. И настолько горевала она при мысли о расставании с детьми, что растеряла до сегодняшнего дня все свои золотые волосы формы веера.

— Не знаю, куда я попаду, — тихонько промолвила одна девчушка, задумчиво подняв лицо к небу.

— И я не знаю, — ответила ей другая, — что касается меня, мне вообще никуда идти не хочется.

— А мне всё равно, что бы со мной ни случилось, лишь бы остаться здесь, вместе с мамой.

— Тебе же говорят — нельзя. Талдычил же тебе об этом ветер каждый день.

— А я всё равно не хочу, не хочу.

— Что же выходит, нам всем придётся расстаться?

— Да, придётся. Мне уже всё равно в этом мире ничего не надо.