Наверное, ответил бы и на «лишние» вопросы (не касающиеся пункта назначения), будь у его подопечного силы спрашивать...

Да, как он себя чувствует?

– Очень сильная слабость...

Конвоир кивнул.

– Скоро уже прибудем. На месте сможете отдохнуть.

«На том свете? » – пошутил бы он еще две недели назад, вызывая конвоира на рисковую пикировку.

– На этом, – негромко отозвался офицер.

Кровь, как на первых допросах, когда ловили на слове, отхлынула от лица, потом ударила болью в виски.

– Простите?

– Я говорю, скоро прибудем, и сможете как следует отдохнуть.

Послышалось. Как отчетливо. Говорят, перед смертью люди слышат свое имя.

Интересно, мама – слышала?

Она задолго до срока знала о своей смерти: у нее был туберкулез. И она не хотела ложиться в государственную лечебницу.

Потому что она не хотела жить.

Он-то все понял.

Не случись туберкулеза, она бы нашла иную смерть. Она не смогла бы жить в стране, где никому не нужны домашние концерты, тянущиеся из вечера в вечер чтения новых романов – непременно в рукописи, неторопливые ужины... Какие, помилуйте, романы, когда жизнь ужата будильником: каждый взрослый гражданин, не достигший шестидесяти, обязан работать по восемь часов – либо по своей специальности, либо, если специальность не востребована или ее нет вовсе – на общественных работах. Какие, помилуйте, чтения – если выходные у литераторов и их почитателей не совпадают: у кого в среду, у кого в субботу, у кого – и вовсе в понедельник. Какие концерты, если руки ноют после клавиш телеграфного аппарата – а маму как грамотную без определенной специальности определили в телеграфистки.