— Пошевеливайтесь, мистер! Форма уже должна быть на вас. Прилив не будет ждать!

Но он напрасно кипятился. Как только открылся люк и из него, еще покрытая капельками специальной пропитки, показалась форма, я тотчас же бросился надевать ее. Когда стеклянная дверца люка закрылась и я увидел в ней свое отражение, я не смог сдержать довольной улыбки: я стал подводником!

Но долго любоваться на свое отражение в дверце не пришлось — меня уже поджидал каптенармус с другого склада.

Из складского ангара я выбрался нагруженный почти сорока килограммами амуниции. Как только я открыл дверь, на меня дохнуло жаром, словно из раскаленной топки, — двор был раскален беспощадным карибским солнцем. Так что, выйдя из огромного прохладного ангара, я как бы получил резкий удар в лицо.

До общежития, в котором я теперь должен был жить, было примерно сто метров. Я пересек прямоугольный двор. Меня покачивало от усталости.

Возможно, именно пот, заливавший глаза, помешал мне увидеть красную куртку курсанта-старшекурсника, который резко повернулся направо и стал подниматься по ступенькам прямо передо мной.

Случилось так, что я налетел на него.

Мои вещи посыпались на ступеньки. Я застонал, но все же сумел сдержать себя и извиниться — может быть, немного не тем тоном, которым нужно. После этого нагнулся, чтобы поднять свою каскетку.

— А ну-ка, смирно!

От этих слов мое затуманенное сознание мигом прояснилось, и я резко выпрямился.

— Извините, сэр, — громко повторил я. Стоявший двумя ступеньками выше курсант изобразил на лице гримасу отвращения. Он был одного со мной роста, но покрепче. Его глаза из-под козырька красной матерчатой каскетки смотрели холодно и, как мне показалось, угрожающе.

— Заткни свой рот, мистер салага! — заорал он. — Если офицер или старшекурсник захочет услышать твои извинения, он сам тебе скажет об этом. Не навязывайся со своей болтовней. Я сказал, чтобы ты встал по стойке «смирно», мистер! Стойка «смирно», руки по швам!