— Что хорошего? — с нахальной улыбкой переспросил Дэнторп. — О, в них много хорошего, Иден! Прежде всего они распугивают салаг…

Его просто распирало самодовольство!

— И человек с внутренним чутьем может спокойно заняться своим делом. Возьмите, к примеру, моего отца. У него в Кракатау-Доум солидный бизнес. И он не думает о землетрясениях.

— Твой отец? — Я неожиданно вспомнил, что слышал эту фамилию. — Так этот тот Дэнторп, который…

— Конечно, ты должен был слышать б нем, — кивнул Харли Дэнторп. — Он купил нижний ярус в Кракатау-Доум, когда там не было ничего, кроме шести прилепившихся друг к дружке иденитовых пузырей и неопределенных надежд на будущее. Но мой отец дошел до самого верха! После каждого землетрясения цены резко падали — он покупал все, что мог, и становился богаче! Потом отец получил постоянное место на фондовой бирже, вошел в городской совет. Он уже так давно живет на глубине, что люди прозвали его Бен-водяной…

Боб встревоженно нахмурился.

— Бен-водяной! — недовольно прервал он Дэнторпа. — Для меня это имя означает примерно то же самое, что «паразит». Если уж ты действительно хочешь поговорить о первооткрывателях — о тех, кто взялся осваивать морское дно, когда суша оказалась перенаселенной, — попроси Джима рассказать про его дядю, Стюарта Идена. Да, того самого Стюарта Идена, который изобрел иденит!

Дэнторп посмотрел на меня недоверчивым взглядом.

— А что, старый Стюарт Иден — твой дядя?

— Да, — коротко бросил я. Мне не нравилось распространяться на эту Тему. Дядя Стюарт не раз говорил, что родство со знаменитым человеком — это предмет для гордости в семейном кругу, но не способ влиять на поведение окружающих. От этого я, конечно, не переставал гордиться тем, что довожусь племянником человеку, стоявшему у основания огромной подводной державы.