Я счастлив, я дышу полной грудью, наконец-то, наконец-то забьет родник чистой поэзии, возродится божественное сочинительство, но тут я вдруг слышу за спиной какое-то шевеление, хочу - все еще счастливый, все еще окрыленный - оглянуться назад и оказываюсь перед вами. Простите, мои мысли вечно блуждают в будущем, но с вами, дамы и господа, произойдет то же, если вас после смерти снова и снова будут переносить в прошлое - в позапрошлое, если быть точнее.

Свет. Из холодильника выходит Док, ложится на кушетку, листает комиксы, не замечает Джека. Свет на Джека.

Останемся же в этом позапрошлом.

Док возвращается назад, не подозревая, что из глубины помещения за ним наблюдает Билл.

Лифт идет вниз.

Лифт идет вниз. Со мной вниз. Действительно, у меня нет ни малейшего представления, что со мной произошло, а после того как меня растворили в какой-то неописуемой жидкости, это тем более невозможно установить. Да и зачем? С точки зрения драматургии я, вероятно, только незначительный второстепенный персонаж с узким кругозором. Итак, лифт со мной на месте. (Идет к лифту.) Чудовищно, мне кажется, что литература, которую я издаю, становится реальностью.

Свет. Джек заходит в лифт, берет оттуда портфель и зонт, выходит из лифта. Осторожно делает шаг в комнату.

Джек. Джек.

Док. Док.

Джек. Я был сегодня приглашен сюда неизвестным к пяти часам.

Док. Вы пунктуальны.

Джек. Надеюсь, я не ошибся адресом.

Док. Вы не ошиблись.

Дверь лифта закрывается.

Джек (оглядывается). Ужасно.

Док. Неуютно?

Джек. Как издатель самых изысканных поэтов нашего века, я привык к другому интерьеру.

Док. Я не читаю поэтов.

Джек. Я вижу. Комиксы. (Идет назад к лифту.)

Док. Не доверяете?

Джек. Субъекты вроде вас не внушают доверия.