О чем-нибудь в этом роде и я думал, когда вылезал из машины перед его домом. О хорошеньком и выгодном дельце.

– АО чем речь? – спросил я осторожно.

– Нужно разыскать одного человека.

– Пропал кто-нибудь? Он молча кивнул головой.

– Не мог бы я узнать подробности?

Он снова кивнул и выдвинул ящик стола. Пошарил в нем, потом задвинул, держа в руке фотографию. Размером с открытку, с надломленными уголками. Взглянул на нее, потом перегнулся через стол и подал мне.

– Речь идет о нем.

Я взял снимок и рассмотрел его. И почти сразу же протянул назад.

– Сожалею, мистер Джиральдини, но этот случай не для меня. Я не занимаюсь младенцами.

На снимке я увидел примерно полугодовалого мальчугана в лежачей позе, который большими круглыми глазами таращился в объектив. Его голенькая попка была выпячена, как будто он хотел подставить ее фотографу вместо лица.

Джиральдини не протянул руку за фотографией.

– Не делайте поспешных выводов, мистер Нельсон. У меня есть несколько человек, которые с рвением собирают доказательства. И если все-таки обнаружится, что полиция что-то узнала от вас…

Он не договорил, но я и так его понял. Если я не возьмусь за это дело, то месть кланов мне обеспечена. А это означает, что в Штатах мне будет делать нечего, не говоря уже о том, что никто не даст за мою жизнь и пяти центов.

Тяжело задумавшись, я уставился на попку младенца, словно хотел на ней что-то прочесть, хотя не имел ни малейшего понятия, что именно.

Машинально я повернул снимок обратной стороной. Поглядел на оборот и затаил дыхание. Не дурака ли валяет со мной Джиральдини?

– Так это какая-то шутка? – выдавил я из себя.

– Вовсе не шутка.

– Но ведь… ведь… О, черт бы меня побрал, как я не заметил раньше!

Дело атом, что бумага была довольно стара и покрыта такой эмульсией, какой теперь практически не пользуется. На оборотной стороне, точно посередине, была указана дата. И согласно этой дате снимок был сделан двадцать один год назад!