Я почти умоляюще посмотрел на мафиози.

– Мистер Джиральдини… Ведь это блеф, не правда ли? Не можете же вы хотеть, чтобы я…

– Почему это? – перебил он меня.

– Потому что… потому что… Это просто невозможно! Я бы не смог найти младенца даже с помощью фотографии, сделанной вчера. Ведь все дети такие одинаковые!

– У вас есть дети, мистер Нельсон?

– Нет. Но какое это имеет отношение?

– Потому что такую глупость может сказать только тот, у кого нет детей.

В его голосе прозвучала искренняя обида.

– О'кей, о'кей, мистер Джиральдини! Допускаю, что они как-то различаются. Но вы согласитесь со мной, что ваше желание невыполнимо. Этот… как бишь его… был младенцем двадцать четыре года назад. Теперь он взрослый человек. Как, черт возьми, я разыщу его с помощью древней фотографии? Просто невозможно! Почти горестно он посмотрел на меня.

– А говорят еще, что вы самый отчаянный сыщик в Штатах. Мол, нет такого, чего вы не могли бы разыскать. Разве не так?

– Черта с два! – взорвался я. – Наболтают всякой ерунды о человеке, как не знаю…

– Жаль, искренне жаль, – покачал он головой. – Проблема в том, что я скажу своим людям, если они все-таки установят, что и вы были замешаны в том старом деле. Беда моя в том, мистер Нельсон, что я мягкий человек. Я не уверен, что смогу их удержать.

Я снова взял в руки брошенную на стол фотографию и стал изучать выпуклую попку ребенка. Боже ж ты мой! Как мне выбраться из этой заварухи?

Я все смотрел и смотрел на младенческую попку, а мысленно перенесся на двадцать один год назад.

За каким дьяволом нужно было тебя фотографировать, детка? – растравлял я себя, делая вид, что тщательно изучаю фото.

Джиральдини терпеливо ждал, не мешая мне. Я услышал, как звякнули рюмки: очевидно, он наливал нам обоим. Пожалуй, он думал, что самый замечательный сыщик Штатов ломает голову над решением задачи.