Казалось, она не заметила, как я прощупал ее взглядом. А если и заметила, то не подала вида.

– Вы сказали, что хотели бы что-то узнать от меня о доме Харрисона…

– Совершенно верно.

– Но мне думается, что вы не туда попали, молодой человек. Уже пять лет, как я ушла оттуда.

– Это неважно.

– А вы не спросите, почему я ушла? – ?

– Из-за их методов. Что они теперь вытворяют с младенцами – это уж слишком для меня. Может быть, я сторонница старой школы, но в старых методах еще был какой-то гуманизм. Да-с, был. То, что они делают сегодня, это просто… просто… бесчеловечно! Такими методами только зверенышей воспитывать! Тьфу!

Она медленно, но верно входила в раж.

– Миссис Мантовани, – быстро ввернул я, – мне нужны сведения об одном маленьком мальчике. Мне сказали, что если кто и помнит его, так это можете быть только вы!

Было видно, как ей понравилась моя похвала.

– Еще бы! У меня память, как в молодости. О ком речь?

– О малыше, которого привезли туда двадцать один год назад.

На ее лице отразилось разочарование. – 01 Такое старое дело? Уж и не знаю… Собственно, как раз тогда я попала туда. Помню, какую битву мне пришлось выдержать с Мантовани. Несчастный хотел, чтобы я стала за прилавок. Я сказала ему, чтобы и думать об этом забыл!

Как видим, бедный Мантовани и забыл.

– Все же, о ком речь?

Я вынул из кармана фотографию.

Она взяла, посмотрела, и лицо ее засияло.

– Ренни, – сказала она. – Маленький Ренни. Тяжеленный камень свалился с моей души.

– Вы уверены?

Она рассерженно взглянула на меня.

– Но послушайте! Да знаете ли вы, сколько раз я меняла ему пеленки? И сейчас еще у меня перед глазами его маленькая круглая попка. Парнишка был что надо. Но что вы хотите от него? Что с маленьким Ренни?