Гневается Арсей: если никто не решится, с позором князю дальше жить. И шепотки уже не удавишь, от подозрения не отмоешься. От гнева ноздри у князя подрагивают. Смотрит Арсей на сотника, точно приказать хочет, а тот глаза отводит.

Есень к лавке не шагнул — прыгнул, ухватил нагревшийся на солнце нож. Хороший нож, Есень такого сроду в руках не держал. В ладонь сам лег, сам руку потянул как правильно бросить, чтобы вонзиться в живот связанному князю. Мрыг вам в глотку! Пусть хоть Есень сам сейчас тут и сдохнет, чем такая жизнь.

Успел увидеть, как подобрался у Арсея живот, расчертился напрягшимися мускулами. Клюнуло острие точно под ребрами. Нож упал к ногам князя. На коже, побагровевшей от солнца, ни капельки крови.

Ноют запястья, точно веревки еще не сняли, и руки все не свои — деревянные руки. Ой высказался бы отец, увидев, какую глупость совершил наследник. Понятно теперь, почему никто за нож не схватился: зачем им рисковать, когда идут к замку войска соседа, князя Валента. Арсей как сопляк в ловушку влез, драгоценное время потерял. Теперь смотри, как собираются под стенами солдаты. Еще до темноты штурм начнут. Сладок кус, Валент давно на него рот разевает.

Во дворе замка — крики и плач. Мало кто успел укрыться, больше там остались, где сейчас чужаки идут. Слушай, князь, как по живым точно по мертвым голосят — это тоже твоя вина. Спасибо рыжему деревенщине — не закончи он обряд, так больше бы хлебать пришлось. Дернулись от воспоминания мышцы на животе, померещился летящий нож.

Арсей глянул вдоль стены. Сотник по ту сторону распоряжается, а по эту — князю держать. Солдаты злые: они тоже слышат крики со двора. Пусть их меньше, чем захватчиков, но за родных драться будут.