Прав дядька Свент — вся Есенева семья на деревенском кладбище. Если бы не пригрел мельник, к работе не приставил, пропал бы сирота. Но это же не причина, чтобы так рано жениться. Вон, наследник княжеский Есеня постарше будет, а что-то не слышно, чтобы его сватали. Хоть княжич Арсей тоже матери не помнит.

— А еще на празднике можно, — оживился Свент. — Ты завтра, как пойдешь, рубаху понаряднее надень. Вон хоть ту, с петухами.

…Вот и надел. "Ненавижу!" — скрипнул Есень зубами. Хотелось к дядьке зайти, попрощаться. Но где первым делом деревенщину искать будут, как ни дома? Нет уж, ровнехонько к закату спиной топать.

К дороге он вышел, когда тени сгустились и слились в единую. До Холминок Есень, конечно, не успеет добраться, ну и мрыг с ними, с Холминками, в поле переночует. Главное — подальше уйти. А то и не поймешь — то ли правда еще видна крыша, то ли чудится.

Шагал Есень споро, скоро и лес остался за спиной. Даже насвистывать начал, затолкав набившее оскомину "Надоело!" в дальний уголок. Все сложится, помоги Верховный. Дойдет Есень до города, там к кому-нибудь в подмастерье наладится. Руки у него к правильному месту приставлены, это уж и люди говорят, и сам Есень знает. А через несколько годочков можно будет и дядьку Свента проведать. Посвистывание уже складывалось в мелодию озорной песенки, какой любили парни смущать девок, когда беглец услышал лошадиный топот.

То ли пятеро, то ли семеро — и не разглядеть в сумерках. Да хоть трое, все одно не убежать. Был бы в лесу, может, скрылся бы. Такое отчаяние взяло, что бросил Есень котомку и сиганул с дороги в поле, продираясь через густую, ни разу еще не кошеную траву. Кони у князя добрые, уж за спиной слышно. Есень втянул голову в плечи, ожидая — вот сейчас захлестнет арканом. Но двое всадников промчались мимо, и развернули коней, перекрывая путь. Влево, вправо дернись — и там ждут.