Есень вскинул голову, процедил воздух сквозь стиснутые зубы. Он ждал, что будут бить, но княжеский сотник лишь плюнул ему под ноги:

— Где же искать деревенского дурня, как не в противоход дому?

Как оплеуху дал. У Есеня даже ухо огнем взялось.

— В седле-то умеешь, подковник?

Кивнул. Конечно, деревенские смирные клячи не то, что княжьи кони. Но все одно кивнул бы, если б и не умел. "Ненавижу!" — глянул на узкую полоску заката.

Вырастала на алом небе крыша, перетекала в громоздкое строение. Замок приближался. Интересно, где встретит княжич: у ворот или на крыльце? Глянет со стены или велит слугам провести в комнату? Волнуется, поди, злорадно подумал Есень.

Уже зажгли факелы, и яркие огни горели по всей крепостной стене. Есень повел головой, хоть все равно не угадать отсюда княжича Арсея. Сотник пробасил:

— Свои!

Его узнавали по голосу: такого сиплого баса больше ни у кого быть не могло. Но решетка все-таки не шелохнулась, пока не подъехали ближе.

— Поймали, — сказал стражник без удивления. — Долго вы что-то.

— Да эта бестолочь по лесу кругаля давал, — кивнул на беглеца сотник.

Есень вглядывался в людей за воротами, но знакомой фигуры — высокой, с широким разворотом плеч, прямой, точно черенок метлы проглотил, — не видел. Что же это княжич не ждет свою игрушку? Есень глянул на замок, удивленный темными провалами окон.

— Княжич Арсей уже почивать легли. Велели не беспокоить, — зевнул стражник. — А князю сейчас доложат.

"Ненавижу", — подумал Есень, скатываясь с седла.

"Ненавижу!" — Арсей стискивал кулаки, глядя из темной спальни, как мешком падает с коня помощник мельника. "Увалень деревенский, сопля, недородок. Еще и бежать вздумал. Зачем, спрашивается? Ненавижу!"