Среди линженийцев волной прошло приглушенное пересвистывание, а тот, лиловый, привстал было, но снова сел.
Генерал Уоршем бросил на лилового оценивающий взгляд, поджал губы.
- Но существуют различия...
- Различия! - вскипела Сирина. - Нет таких различий, которые не сгладятся, если два народа по-настоящему узнают друг друга.
Она окинула взглядом сидящих за столом и с безмерным облегчением увидела, что лицо Торна смягчилось.
- Идемте со мной, - настойчиво сказала она. - Идем, посмотрите на Дувика с Крохой, на двух малышей - линженийца и нашего, на тех, кто еще не выучился подозрительности и страхам, ненависти и предрассудкам. Объявите... перерыв, или перемирие, или как там полагается и пойдемте со мной. Вот увидите детей, увидите миссис Рози за вязаньем, обсудим все в семейном кругу, тогда... Ну, если вы и после этого решите, что вам надо воевать, тогда уж...
Она развела руками.
Начали спускаться с холма, у Сирины подкашивались ноги, и Торну пришлось ее поддерживать.
- Ох, Торн, - зашептала она чуть не со слезами, - я ведь не думала, что они пойдут. Думала, меня расстреляют, или арестуют, или...
- Мы не хотим войны. Я же тебе говорил, - пробормотал муж. - Мы готовы ухватиться за соломинку, даже в образе дерзкой особы женского пола, которая врывается на важное заседание и задирает подол! - Мимолетная улыбка сбежала с его лица. - Долго тянется это знакомство?
- Кроха там бывает уже недели две. Я чуть побольше недели.
- Почему ты мне не говорила?
- Я пыталась... два раза. Ты и слышать ничего не хотел. И потом, сам знаешь, как бы ты к этому отнесся. Торн не находил слов: лишь почти уже у подножия холма он спросил:
- Каким образом ты столько всего узнала? Почему ты думаешь, что сумела разобраться...