Кроуэлл стиснул ладонь человека - она была влажной и теплой - и за долю секунды переворошил искусственную память, пока лицо и имя не соединились со щелчком в одно целое.

– Джонатан Линдэм! Очень рад тебя видеть. Особенно сейчас.

– Что, какие-то трудности?

– Ну, Джонатан, уж и не знаю. Этот… джентльмен не хочет пропускать меня через турникет. До тех пор, пока я не устрою перед ним что-то вроде стриптиза.

Линдэм поджал губы и уставился на чиновника.

– Смайз, вы знаете, кто этот человек?

– Он… Нет, сэр.

– Это доктор Айзек Себастиан Кроуэлл, - Линдэм кое-как перегнулся через барьер и положил руку на плечо Кроуэлла. - Автор «Разгаданной аномалии» той самой книги, благодаря которой наша планета оказалась на трассе регулярных космических сообщений. Дайте-ка мне бумаги! Я беру на себя всю ответственность.

Таможенник нажал на кнопку. Турникет зажужжал.

– Пойдем, Айзек, выпьем. За счет Компании.

Кроуэлл протиснулся сквозь узкий проход и поплелся за Линдэмом в бар космопорта. Помещение украшали поделки туземных кустарей. Столы и стулья были вырезаны из твердейшего черного железного дерева, похожего на земной обсидиан.

Кроуэлл с трудом вытянул из-под стола тяжелый стул, шлепнулся на него и вытер лицо огромным носовым платком.

– Джонатан… Не знаю, смогу ли выдержать здешнее тяготение. Я давно не молод и… Вроде бы немного распустился…

Десять процентов Макгэвина напомнили о себе: «Мне тридцать два года: и в великолепной физической форме».

– Ничего, Айзек, со временем привыкнешь. Дан срок запишу тебя в клуб здоровья, и мы в дна счета сгоним лишние фунты.

– Было бы прекрасно, - поспешно отозвался Кроуэлл. (Пластиплоть не сгонишь никакими упражнениями!) - Только сомневаюсь, будет ли у меня время. Издатель послал меня сюда собирать материал для нового, осовремененного издания «Аномалии». Я пробуду здесь, вероятно, месяц, не больше.