– Жаль! Впрочем, полагаю, ты убедишься, насколько все здесь изменилось, и без труда добьешься разрешения продлить командировку.

Подошла женщина и принесла два бренди.

– Изменилось? Видишь ли, у нас на Макробастии не очень-то говорят о Бруухе. Кое-что новое я заметил, - он обвел помещение рукой. - Когда я уезжал, здесь, в порту, была лишь утрамбованная площадка да металлический барак. Но вообще-то мне интересней бруухиане, чем вы, колонисты. У них все по-старому?

– Хм… Не совсем. Ты слышал, что у них упала средняя продолжительность жизни?

Отто Макгэвин знал об этом, но Кроуэлл покачал головой:

– Нет.

– За последние шесть лет приблизительно на двадцать пять процентов. Средняя продолжительность жизни особи мужского пола теперь примерно шестнадцать лет. Правда, им, кажется, до этого и дела нет.

– Разумеется, нет, задумчиво сказал Кроуэлл. - Для них это все равно что дар божий. Чем ты объясняешь ситуацию?

– Большинство особей мужского пола работают в шахтах. Месторождениям редкоземельных металлов сопутствует висмут, а это мощный кумулятивный яд для их внутренних систем. Но минералоги клянутся, что в пыли, которую вдыхают бруухиане, висмута ничтожно мало. Настолько мало, что это не может вызвать каких-то резких изменений. Ну и, само собой, туземцы не позволяют нам забирать трупы для аутопсии. Щекотливая ситуация. Компания не разрабатывает висмут, - продолжал Линдэм, - и к тому же он в списке товаров, запрещенных к ввозу. Нет, гипотеза об отравлении висмутом ложный ход.

Кроуэлл забарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями.

– Бруухиане весьма выносливый народ. Может быть, причина в перенапряжении?

– Исключено, абсолютно исключено. Как только вышла твоя книга, сюда прибыл наблюдатель Конфедерации - ксенобиолог. Он призван следить за аборигенами. На ноге у каждого, кто работает на руднике, вытатуирован серийный номер. Их регистрируют на входе и выходе, и никому не позволено проводить в шахте более восьми часов в день…