– Не понимаю, какое отношение имеет взрыв американца на рейде Гаваны за двадцать лет, если не ошибаюсь, до взрыва «Императрицы»?

– Ну, если мы сговоримся, вы все поймете.

Они допили чай, налили еще по чашке. На этот раз Рыжов даже не стал доливать молоко, просто сполоснул чашку над раковиной, чтобы старыми чаинками не портить новую порцию. Повернувшись, он заметил одобрительный взгляд Рыжова.

– Распробовали? Когда-нибудь, если удасться, я вам предложу казахского чаю, с маслом, травами и может быть, даже заваренного не на газе, а раскаленными камешками. Вы знаете, что они калят камешки на костре и бросают в чашку. Вкус от этого меняется... даже если вода несвежая.

– Зачем вам залезать в еще большую древность, Арсений Макарович?

– Я еще в Севастополе в 25-м просил материалы по «Мэну», но вот... Где-то решили, что это трудно, а жаль... Ленивое у нас тогда было начальство. Кажется, из того, чем мы в то время располагали по взрыву «Мэна», у нас были неплохие сходимости со взрывом «Императрицы». Понимаете, «Мэн» был первым из кораблей, которые погиб таким странным образом, и по которому существовали очень серьезные, надежные материалы, а «Императрица» была следующим... По-крайней мере, из линкоров. Я еще тогда подумал, что это не просто техногенная авария. В общем, хотелось бы посмотреть на материалы.

«Сходимостями» старые чекисты называли общие особенности, позволяющие выявить сходную причину любого явления, или почерк преступного действия, если преступление имело место. Кашин и забыл об этом термине, но теперь вот вспомнил, хотя слышал его давно и никогда сам не использовал – слишком это был заметный маркер, на такие обращают внимание.

– Вы знаете, или угадываете, что мы получили материалы по «Мэну» от кубинских товарищей в 1970-м? – спросил Кашин, решив не очень церемонится, раз Рыжов так вот прямо заявляет свои условия.