Фома, запасливый, с полным сидором
санинструктор Марьяна (+ на Рузе под Ивановом)
комбат Череда (+ у Ядромина?)
чистюля наводчик (Ильчин? Ильмин? Илькин?)
Капитонов (в 55 начальником цеха)
Стеша (умрёт сын, самоубийство, проследить)
Бельский, бездымная технология, патент (несколько формул, наспех набросанный чертёж)
Тосович, каратэ
Верочка Корнеева, она же Воронцова, она же Нэко-тян
Снова твёрдые печатные буквы теми же порыжелыми чернилами:
Бесполезно. Память.
Я воскресну 6 (шестого) сентября 1937 (тридцать седьмого) года в ночь на седьмое в постели. Внимание! Не суетиться! Лёжа неподвижно, досчитать до ста, затем перевернуться на живот, свесить голову через край кровати, разинуть рот и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, высунув язык.
Светкина кровать по левую руку, Федя с Серафимой через коридор.
Запись тупым карандашом, огромные буквы вкривь и вкось, едва разборчиво:
Новый год, Новый год
Интересно, Гурченко уже родилась?
Чёрные косы, задумчивый взгляд
Сексуально-алкоголические эксцессы в пятнадцать лет
Ах, какой ты! Ой, что ты! Ой, куда ты! Ой, зачем ты! Ай! Ох!
Воронцов! Прекрати болтовню!
Три пятнадцать, шесть двенадцать, и Светке на эскимо.
Ай-яй-яй, Галина Родионовна!
Неточность. В прошлый раз было: если можно, я у вас ещё немного посижу, Галина… А нынче прямо: ты как хочешь, а я у тебя останусь. Впрочем, и тогда остался, и нынче остался. И в позапрошлый раз, кажется, тоже. Сходимость вариантов.
А в это время Бонапарт, а в это время Бонапарт переходил границу!
Ай-яй-яй, Галина Родионовна!
Запись отличными чёрными чернилами, явно авторучка: