Он на ходу выпил стакан кипяченого молока с булочкой и, не попадая рукой в рукав, побежал, но у дверей лифта в нерешительности остановился. Как ни странно, ехать не хотелось. В душе была совершенная убежденность, что лифт вот-вот испортится. Мошкин чертыхнулся и побежал вниз по лестнице. Между шестым и пятым этажами он обогнал только что застрявшую кабину, а еще через два этажа перешел на шаг, внимательно глядя под ноги. За поворотом на площадке были разбросаны арбузные корки. Если бы он продолжал бежать, он неминуемо поскользнулся бы и упал.

Не придав значения случившемуся, Мошкин выскочил из подъезда и заторопился на остановку.

К автобусу, который благополучно довез бы его до управления, Мошкин не успел. Слабо урча, тот уже выворачивал на проезжую часть, помигал красными огоньками и рванул вниз по улице. Следующий подошел тут же, но в него Василии Иванович не сел. Через десять минут на перекрестке в этот автобус врежется самосвал с неисправными тормозами, два пассажира будут ранены. Затем Мошкин пропустил еще два автобуса, в которых дозревали обычные для часа пик скандалы, но потом пожалел об этом. В первом была возможность познакомиться с женой нового начальника и поднести ей тяжелую сумку. Выйдя из второго, он нашел бы бесхозный кошелек с пятьюдесятью рублями одной бумажкой - как раз неполученная премия.

Василий Иванович поставил портфель на землю, сдвинул шляпу на затылок и решил тщательно рассчитать свою судьбу в случае посадки на следующий автобус. Он на пальцах пересчитал все плюсы и минусы, попробовал их на зуб, проследил линию своей жизни через рифы и мели до глубокой бухты, в которой его ожидало повышение, усиленное выходом любимой команды в финал. Закончив выкладки, он бросился к автобусу, но дверцы уже захлопнулись, отсекая его от благополучия и процветания, и автобус тронулся. Мошкин побежал рядом с колесом, колотясь в дверцу и делая шоферу в зеркало заднего вида призывные жесты: