Джесс оглядела улицу, чтобы удостовериться, что поблизости нигде нет стражи, затем соскользнула вниз по арке на невысокий козырек сторожевой будки и легко спрыгнула на землю.

Рейт прошел через ворота, приветствуемый обычным взрывом света, и сказал:

— Быстро. Сматываемся отсюда. У меня замечательные новости.

А у меня новости ужасные, подумала Джесс, но промолчала и просто побежала за Рейтом. Ее новости станут очевидными сами по себе, решила она, и нет нужды прямо сейчас омрачать явную радость друга. Она любила Рейта, и ей понравилась эта новая улыбка на его лице и дух радостного возбуждения, сквозивший в движениях.

Они пробежали по своей улице, нырнули в свою лестничную клетку и протиснулись через разбитое окно в своеубежище.

Корзины и деревянные ящики, сложенные вдоль стен и в центре помещения, земляной пол с небольшим «ложем» из тряпья и всегдашняя темень, поскольку обитатели этого убежища не отваживались зажигать здесь свет из боязни обнаружить свое присутствие.

— Где Смоук? — спросил Рейт, ставя принесенную им коробку на один из ящиков. — Он тоже должен услышать, что я скажу. — Не дожидаясь ответа, Рейт подал Джесс нечто прекрасное, прохладное, гладкое и круглое. — Откуси. Это лучшее из того, что я когда-либо пробовал в своей жизни.

Джесс откусила и едва не вскрикнула. Неведомое лакомство хрустнуло, сок оросил ей язык, а его сладость, как ей показалось, обладала не только запахом и вкусом, но также цветом и звуком. Она откусила еще, и сладость начала смешиваться с солью ее слез. Смоуку это тоже понравилось бы, подумала Джесс.

— Неплохо, да? — ухмыльнулся Рейт.

Джесс с трудом проглотила застрявший в горле комок и отложила круглое лакомство в сторону.

— Смоука больше нет, — прошептала она.

Улыбка Рейта тут же погасла.

— Нет? Как нет? Его схватила стража?