— Я этого смысла не вижу, о великолепныйсарис. — Полидор начал переминаться с ноги на ногу, словно пойманный учителем за какой-нибудь проделкой школьник. На этот раз что-то треснуло под его сандалией, и Митридат уже не удивился, когда Полидор посмотрел на черепок, нашел на нем надпись и прочел: — "Фемистокл, сын Неокла".

Евнух положил руки на пояс:

— И сколько их тут валяется? — Он повернулся к слугам: — Уберите эти заросли. Во мне возобладало любопытство. Давайте посмотрим, сколько черепков у нас получится найти.

Взгляды, которыми обменялись Рага и Тиштрия, были вполне красноречивыми. Как и подобает разумному господину, Митридат сделал вид, что ничего не заметил. Слуги нагнулись и принялись выпалывать кусты и траву. Сначала они двигались с покорной медлительностью, присущей всем слугам за нежеланной работой, но потом и они начали проявлять интерес, быстро натыкаясь на новые и новые черепки.

— "Фемистокл, сын Неокла", — читал Полидор снова и снова, пока это однообразие не было наконец нарушено: — "Фемистокл из Фреаррия". — Он повернулся к Митридату и задумчиво повел бровью. — Я думаю, мы можем предположить, что это тот же самый человек, о котором говорится на всех остальных черепках.

— Э… да. — Митридат уставился на гору черепков, растущую у ног Полидора. Он начал ощущать себя колдуном, чье заклинание оказалось сильнее, чем он ожидал.

У слуг его были свои соображения.

— Так кто, по-твоему, был этот Фемис-как-его-там? — спросил Тиштрия Рагу, с трудом выкорчевывая вместе с ним особенно упрямый куст.

— Наверное, какой-нибудь торговец собственным задом, написавший свое имя, чтобы привлечь побольше покупателей, — выдохнул Рага. Митридат, слышавший все это, вовсе не склонен был отмахиваться от подобного умозаключения. Ничего лучшего ему в голову пока не пришло.

Так прошло некоторое время.

— "Фемистокл, сын Неокла", — сказал Полидор, положив в общую кучу еще один черепок. — Это уже… девяносто второй.