Магистр Стефен схватил его за плечо и развернул к себе.

— Тебе придется доказать то, чем ты похваляешься, человечишко, не то я прикончу тебя на этом самом месте! Устроим состязание; посмотрим, кто из нас сможет задать такой вопрос, на который другой не ответит!

— И какой же заклад ты ставишь в этом твоем… состязании? — спросил делло Боско, выкручиваясь из лап англичанина.

Магистр Стефен расхохотался:

— Если победишь — проси, чего пожелаешь. Да только не выйдет. А что до меня, так все, что я собираюсь сделать — зашвырнуть тебя в навозную кучу, как ты того заслуживаешь за свою дерзость.

— Пустозвон, пустозвон, — глумился делло Боско. — Ну, раз уж ты меня вызвал, я имею право спрашивать первым. Идет?

— Давай-давай. Все решает последний вопрос, а не первый.

— Что ж, замечательно. Тогда ответь мне, если можешь, какова разница между русалкой и мелюзиной?

— Похоже, ты питаешь пристрастие к чудовищам, — заметил магистр. — Несомненно, таково свойство твоего характера. Отвечаю: немецкие герольды неравнодушны к мелюзинам и изображают их с двумя хвостами, тогда как у русалок один хвост.

Делло Боско пожал плечами и поднял руки. Магистр Стефен сказал:

— Теперь моя очередь. Почему полоса на правой стороне герба свидетельствует о незаконном рождении его владельца?

— Потому что все англичане говорят по-французски так же дурно, как ты,

— ответил его противник. — «Barre» по-французски означает «изгиб», а английское «bar» — прямую линию. Так вот, и младенцу ясно, что «изгиб на правой стороне» означает незаконнорожденного отпрыска, тогда как прямая полоса всегда делит щит строго пополам и не может находиться ни на левой, ни на правой его стороне.

Стоя на улице, они забрасывали друг друга вопросами, столь же быстро получая на них ответы. Гнев магистра Стефена вскоре угас, сменившись спортивным азартом. Весь его ум был нацелен на то, чтобы находить каверзные вопросы и отвечать делло Боско. Некоторые вопросы противника заставляли его попотеть. Где бы итальянец ни учился геральдике, он был настоящим знатоком.