Я был полностью согласен с ним.

До утра мы занимались расследованием странного происшествия: звонили всем, кто имел отношение потреблению или распределению энергии. Ничего не выяснили, кроме того, что нас ограбили, ограбили меньше чем за минуту.

Спать я не мог. От нечего делать прикинул произведенный расход энергии - и поразился полученной цифре. Во всем мире не было установки, способной поглотить эту энергию в такой короткий срок. Дело становилось таинственным.

Был пятый час утра, когда я позвонил шефу и высказал свои соображения. Он ответил, что подсчитал сам и согласен со мной, сказал, что в понедельник мы займемся расследованием. Завтра воскресенье, сделать все равно ничего не удастся. Он советовал мне отправиться за город на лыжах.

В понедельник утром в институте нас ждал новый сюрприз.

Главный лабораторный зал был заперт изнутри. От общего коридора зал отделяла массивная стальная дверь. Она замыкалась сложным пятизначным кодом. Не зная шифра, открыть ее снаружи невозможно. Сторож института сказал, что в зале еще с субботы заперлись двое: аспирант Брюхановский и лаборантка Синельникова.

Это уже было чрезвычайное происшествие.

Шеф отчитывал сторожа, что тот не поставил его в известность, но сторож был ни при чем, он недавно взят на работу и не знал наших правил. Иваньковский, дежурный по контрольному табло, чуть не на коленях ползал перед шефом и публично каялся в оплошности. В субботу он торопился куда-то и ушел из института раньше, чем Брюхановский покинул зал. Перед этим Иваньковский звонил аспиранту, тот заверил его, что через пятнадцать минут закончит опыт и уйдет. Иваньковский поверил, а получилось черт знает что.

Проверили табло: номерные знаки Брюхановского и Синельниковой висели слева на аварийной стороне, Красная сигнальная лампа вспыхивала через каждые десять секунд.

Если бы шеф не был так подавлен случившимся, он, наверное, кинулся бы на Иваньковского с кулаками.