Я начал ругать его, но он уже не слушал. Пришлось сообщить шефу. Я получил нагоняй и поехал на центральную базу за Элбатом.

Пять часов ушло только на составление задания Элбату. На помощь я вызвал троих программистов да еще шеф приехал. Мы записали уже использованные шифры, среди них особо отметили те, которые устанавливал Брюхановскнй, и запрограммировали ситуацию. Это было самое сложное. К тому же у нас не было уверенности, что сами мы понимаем ее правильно. К шести часам вечера следующего дня Элбат выдал сто двадцать предположительных вариантов шифра. Проверить их было уже делом пятнадцати минут.

Как раз в это время произошла вторичная кража энергии. Все случилось так же, как в ту субботу: на полминуты по всему энергокольцу упала мощность - погас свет, выключились установки. Исчезли все запасы на трансформаторных подстанциях и вторично опустели энергозапасники института. Но тогда в коридоре перед запертой дверью мы еще ничего не знали, думали, свет погас только у нас.

Элбат не ошибся: одно из ста двадцати пятизначных чисел, названных им, оказалось верным - стальная дверь беззвучно открылась.

Брюхановского в лабораторном зале не было - решительно никаких следов от него. Биокамера - так называл он свой ящик, опутанный проводниками - была пуста. Кроме Брюхановского, никто из нас толком не представлял назначения биокамеры. В институте было заведено правило: каждый, помимо главной темы, над которой работала ею группа, мог проводить собственные опыты. Индивидуально Брюхановский занимался биотелетрансформацией. Что это за гибрид, никто из нас не знал. Вообще эту его биокамеру мы как будто только теперь увидели. Мы думали, Брюхановский укрылся в ней, но она тоже была пуста.

Следователь приходил к нам еще несколько раз, расспрашивал каждого. Его все интересовал вопрос: возможно ли каким-нибудь способом уничтожить человека так, что от него не останется и следа. Витя Скляр придумал пять способов полного уничтожения живых тканей, но, увы, в любом случае у него оставалось немного неорганического вещества.