Локомотив пронзительно взвыл. Машинист понял, что тормоза его где-то прищемили, и повернул рукоятку куда следовало; тут же в свою очередь засвистел и дежурный в белой фуражке — он

хотел оставить последнее слово за собой. Поезд медленно тронулся с места: вокзал был влажен и темен, я ему совсем не хотелось здесь оставаться.

В купе сидело шестеро пассажиров, четверо мужчин и две женщины. Пятеро из них обменивались репликами, но не шестой. Считая от окна, на одной скамье слева направо сидели Жак,

Раймон, Брис и молодая, очень красивая блондинка, Коринна. Напротив нее сидел человек, имя которого было неизвестно, — Сатурн Ламийский, и, напротив Раймона, другая женщина, брюнетка, не очень-то красивая, зато всем были видны ее ноги. Звали ее Гарамюш.

— Поезд отправляется, — сказал Жак.

— Прохладно, — сказала Гарамюш.

— Перекинемся в картишки? — сказал Раймон.

— Ну его в задницу! — сказал Брис.

— Вы невежливы, — сказала Коринна.

— Может, вы пересядете между мной и Раймоном? — сказал Жак.

— Ну да, — сказал Раймон.

— Отличная мысль, — сказал невежливый Брис.

— Она окажется напротив меня, — сказала Гарамюш.

— Я сяду рядом с вами, — сказал Брис.

— Не волнуйтесь, — сказал Раймон.

— Ну так что, — сказал Жак.

— Иду, — сказала Коринна.

Они поднялись все разом и так перемешались, что придется начать сначала. Один только Сатурн Ламийский не сменил места и по-прежнему ничего не говорил. Так что, начиная от окна, на второй скамье слева направо сидели: Брис, Гарамюш, свободное место и Сатурн Ламийский. Напротив Сатурна Ламийского — свободное место. А затем Жак, Коринна и Раймон.

— Так-то лучше, — сказал Раймон.

Он бросил взгляд на Сатурна Ламийского и попал ему не в бровь, а в глаз; тот, сморгнув, ничего не сказал.