Даша еще раз слетела в космос, на этот раз сама заглушила вой, вцепившись зубами в подушку. Потом, почти осознанно, помогла отправиться в маленькую смерть лохматому…

— Дашечка, — прошептал вор, — ты любишь ругаться «пошлостью», но я тебя, правда, люблю. Мне все равно, почему ты с ума сошла.

Даша послушала, как взбесившимся метрономом стучит сердце парня. Собственное сердце скакало еще быстрее.

— Я с ума сходить и не думала. «Девочка дозрела», — поется в одной песне. Я просто очень путаная девочка. Но, кажется, я тебя, наглеца, тоже люблю.

— У тебя это просто в первый раз, — прошептал Костяк. — Всегда запоминается.

— И вовсе не в первый, — попыталась рассердиться Даша. — Уж кто-кто, а ты мог бы и помнить все детали моей интимной жизни.

— Ты меня за тот раз извини. Если бы я знал…

— А ты меня за Навьи камни извини. Слушай, Костя, мы так и будем, как идиоты, извиняться?

— Да, сейчас не время. Мы еще поговорим?

— Вообще-то я надеюсь не только на разговоры, — хихикнула Даша. — Мне, знаешь ли, понравилось.

— Я тебе такую кровать обязательно достану, — пообещал парень. — Я тебе что угодно достану. Ты очень красивая, Дашечка. Я даже не представлял, что ты так за три дня измениться можешь. Я тебя едва узнал.

— Правда? — девушка попыталась пригладить то, что еще недавно выглядело новой прической. — А если я опять кабанов начну разводить? Без стрижки, платьев, с грязными руками?

— Я в тебя на пароме влюбился. Так что можно и без платьев. Я тебя всегда любить буду.

— Да? А знаешь, лохматый, ты попался. Я тебе верю. Теперь прилипну навсегда. Без платьев я обойдусь, но хорошую постель мы себе должны обеспечить. И спокойную жизнь.