— Ладно тебе, — снисходительно хмыкнула хозяйка. — Война — гадость большая. Да только победы-поражения тех касаются, кто оружие держит и команды раздает. Лордам — голова с плеч или выкуп денежный, солдатам — кишки наружу или новая вербовка. А столяра или пастуха кто тронет? Все равно что фруктовый сад вырубить. Что город, что ферма — они любой власти полезны. Разве что девок помилее и позадастее сгоряча перетрахают.

— У нас не так, — возразила Даша. — У нас и детей в амбар загнать и сжечь могут. А сад — в первую очередь. Уничтожить стратегические ресурсы противника — одна из основных задач военной кампании.

— Ну и дерьмовая у вас страна, — с возмущением прошептала Эле. — Хорошо, что ты к нам перебралась. У нас по-человечески воюют.

— Это груаги-то? Они всегда с вами воевали?

— Нет, боги миловали. Груаги — чужедальние гады.

— Почему они всегда на стороне Калатера выступают? Случайно?

— Нет, их, должно быть, этот кастрированный Дагда нанял.

— Эле, а почему ты его кастрированным называешь? Он что, больной на это место?

— Не, не больной. Раненый. Ему один проворный дарк арбалетный «болт» между ног засадил. Очень точно попал. Об этом болтают много. Вроде трое дарков задумали захватить лорда Дагду прямо в его собственном замке. Что-то не получилось, так эти ловкие ребята подранили лорда-регента, прихватили его жену и смылись невредимыми. Уж не знаю, сколько в этих сплетнях вранья, но Дагда с тех пор вконец озверел. Потому как и без «конца», и без жены остался, — Эле хмыкнула. — Жена у него, по слухам, редкая красавица была. Тоже особа не человеческих кровей. Так и убежала с теми тремя.

— Романтическая история. Хотя верится с трудом.

— А в это верится? — Эле кивнула на бойницу. — Лорд Дагда с двумя десятками бойцов нерушимую Цитадель Каннута взял считай без боя. Кто б в это поверил? Разве так воюют?