— Они — ребята простые, искренние, к природе ближе, — пояснил тот. — Не то, что чурбаны какие-нибудь. Вот от тех чего угодно можно ожидать. Менталитет такой. А вообще я с ним поначалу намучился. Он ведь, когда его встретил, жирный был, стопроцентный американец. Из одних гамбургеров и кока-колы состоял. Но ничего, я его так погонял, что сам видишь — боец получился! Только все равно не говорит. Жора поставил на откидной столик одноразовые тарелки, положил ложки и вилки. Вынул из холодильника тарелочку с кусочками подвявшей ветчины, колбасы и сыра.

Наложил Олегу консервированной кукурузы, себе взял бобов. Достал из морозильника початую бутылку «Столичной». Разлив по стаканчикам, сказал:

— За знакомство.

— Будем, — Шереметев проглотил ледяную водку, довольно крякнул и закусил кусочком ветчины. — Слушай, а почему у тебя машина так разрисована? Не солидно как-то, — он с осуждением покачал головой, — военный девайс все-таки.

— Это Том ее так размалевал, — с набитым ртом, промычал Жора. — Ему — терапия, так сказать, а мне по фиг. Главное, что едет. Давай по второй. Они выпили, потом еще и еще. Олега развезло и он в очередной раз, пустив слезу, рассказал, как поехал с ребятишками из своего класса в поход. Первые два дня было нормально, а потом какой-то странный туман и на следующий день все вокруг изменилось. И лес не тот стал, и зверье какое-то, как из ужастиков, одного за другим его мальчишек и девчонок сожрало, один он выжил. Газету в развалинах нашел, годичной давности, так там о войне…

— Да, — закивал Жора. — Мировая война. Ракетами друг по другу так звезданули,