— Маску сними! Ты кто? Его напарник, оказавшийся высоким и худым негром со странно брылястым лицом,

молча вертел головой, стараясь не оставлять машину и поле без присмотра. Останки зомби неопрятными кучами лежали на земле, других противников видно не было.

Левой рукой мужчина с «вертикалкой» стянул с лица шапку и с неприязнью посмотрел на американскую экипировку военных. «Натовцы», — подумал он и представил, как стреляет в пулеметчика.

— Ты чо молчишь, мужик? — солдат в темных очках отстегнул с пояса пластиковую флягу и протянул. — Хлебни, шок снимет. Меня Жора зовут, — сказал он дружелюбно.

— Пей, говорю. Сразу попустит.

— Вы кто? — сипло спросил путник. — Американцы?

— Русские мы, — пулеметчик приподнял пшеничные брови, удивившись неожиданному вопросу. — Я — старый русский, а Том, — ухмыляясь он покосился на негра, — новый. Я в Венесуэле буровиком работал, когда вся эта байда началась. Теперь вот домой еду. Мужчина опустил ружье и взял флягу. Глотнул. Водка, пшеничная. Русская. Хорошая. Он снова глотнул и вернул Жоре.

— А я — Олег Шереметев, учитель, — сказал он. — Инструктор по русскому скаутингу.

Ночью в мертвый город решили не въезжать и Жора остановил свой автопоезд на кольцевой. Оставив негра сторожить в кабине «ракетоносца», перебрались в домик-прицеп, закрепленный на одной из платформ. Здесь имелась маленькая кухонька, и буровик принялся готовить ужин.

— А что это твой Том все время молчит? — спросил Шереметев, наблюдая, как новый знакомый вскрывает банки с консервами. — Или он по-русски ни бум-бум?

— Угу, — Жора мрачно посмотрел на пораненный о жесть палец и слизнул кровь. — И это тоже. Но только он — немой. Как Герасим, — бывший нефтяник осклабился. — До всей этой байды художником был, а потом угодил в лапы уличной банде. Ну, белые мальчики на нем за Обаму и поотрывались, да так, что у него голос пропал. На нервной почве. Но мне нравится, я болтать не люблю. Да и негры мне по душе. Олег удивленно посмотрел на буровика.