Да и на хрена эта разведка, если на заднем сиденье «опель-кадета» камрад Жан, как цветочек в проруби, болтается? Только позавчера к нам из-за будущей линии фронта прибыл. Зря, что ли, он еще год назад списочек составил и характеристику на каждого жителя родного ville написал? Целая тетрадь в коленкоровом переплете получилась. Лежит теперь у товарища майора в планшете и минуты своей ждет. Двери в мэрию наши ребята выломали и камрад Жан с лейтенантом Макаровым и четырьмя стрелками по этажам затопали. Я же с майором стал начальническое гнездышко обживать, но преуспели не сильно. Только мы с Калистратовым в кабинет зашли, как прибегает сержант Петренко и докладывает, что союзники прибыли. На двух машинах. Откуда они взялись, черт его знает, но раз приехали, то пусть их…

— Нехай заходят, — майор рукой махнул и на стол задом шлепнулся. — Тереша, ты как считаешь, — и пачку «Житан» мне протягивает, — коньяком угощать или обойдутся? Не успел я ответить, как в коридоре сапоги забухали и в кабинет вваливаются двое. Один, как водится, повыше, другой на вершок меньше. Первый — капитан, как я, и второй — унтерштурмфюрер, летеха по нашему. Оба в зеленом, но петлицы черные, на рукавах — ленты, у лейтенанта на груди болтается «железка» за Польшу. Ну, а гауптштурмфюрер, так тот вообще матерый. Матерее только кабаны у нас в деревне. На шее «рыцарь», а на пальце толстом, что твоя баварская сосиска, перстень с тотенкомпфом, плюс шеврон ветерана партии на рукаве. Я их бирюльки хорошо по нашему справочнику внутреннему изучил — умеют, черти, красиво наряжаться. Да, сразу видать настоящего арийца из старой гвардии. И морда соответствующая, как с плаката: блондин, глаза голубые и форма лица из одних углов и квадратов. Еще и шрам — от рапиры, похоже. Это у них так раньше студенчество баловалось, дуэлями.

— Рады видеть камрадов по оружию, — рявкнули немцы на русском, руки вскинули, застыли, а потом расслабились. — Поздравляем с будущей победой.

— С общей победой, — майор от стола отлепился, к гауптштурмфюреру подошел, поручкался. — Каким ветром вас, дорогие товарищи, в советскую оккупационную зону занесло? Не заблудились случаем?