— Может помощь нужна? — я пожал руку унтерштурмфюреру, потом матерому протянул. — Говорите, не стесняйтесь. Я — военный комендант, так что смело.

— Приятно познакомиться, — старший немец головой вверх-вниз сделал и каблуками щелкнул. — Франк, предписание, — это он своему младшему. — Извольте прочитать, камрады. Взял я у лейтенанта пакет, раскрыл. Калистратов сразу ко мне, в бумажку с орлами и печатями заглядывает, хотя по немецки читать не умеет. Я, как на грех, тоже. Вернее, зубрил в училище перед войной, но потом, когда в тридцать девятом пакт подписали, ясно стало, что не пригодится. Ну, в том смысле, который раньше предполагался. Стал французский штудировать — и тут в самую точку оказалось.

— Вот копия, заверенная в канцелярии генерала Катова, — немец вторую бумагу сует. — Тут по-русски, товарищ капитан. Я бумажку быстренько пробежал и все сразу стало понятно. Оказывается, еще до присоединения Западной Украины из рейха в Гуро семья жидков удрала. Какой-то бывший банкир. Наши бы и думать забыли, но немцы — народ дотошный, учетом всегда славились. Вот и держали на карандаше, пока время не пришло. Калистратов бумагу за подписью своего непосредственного начальника два раза перечитал и лоб нахмурил.

— Стран-но это, — цедит сквозь зубы и в зеленых глазах нехороший блеск, — какой такой Гольцман? Не должно здесь быть никакого Гольцмана. Достает из планшета коленкоровую тетрадку и начинает листать. Долго бы он пальцем по строчкам мусолил, но гауптман кашлянул и говорит, что это он по старому немецкому паспорту Гольцман.

— Здесь он прячется под фамилией Гош, — поясняет матерый. — На Фиалковой улице живет, под третьим номером. Я там людей оставил — для наблюдения за домом, но брать без консультации с советскими властями счел неправильным.