— А он не опасается, что на него могут напасть? — удивился Брул.

— Во-первых, ни один из «детей пустыни» не нападет на своего господина — такова его популярность; во-вторых, сам Асаф — непревзойденный фехтовальщик и боец, а в-третьих, его советник Фейсал — не только великий государственный муж, но и колдун. Говорят, — Ка-Ну суеверно поежился, — он обучался искусству волшебства в самом Мегрибе!

— Бабьи сказки, — возразил Ту. — Современные географы утверждают, что этой мифической страны, якобы населенной великими колдунами, вовсе не существует!

— Так или нет, люди в это верят. — Ка-Ну пожал плечами.

— А еще у муджарийцев существует такой любопытный обычай, — добавил он чуть погодя. — В каждое новолуние любой из подданных Великого Хелифа имеет право лично искать правосудия у своего владыки.

— Расскажи-ка поподробнее. — Слова старого пикта вызвали у Кулла неподдельный интерес.

— Во всех дворцах Великого Хелифа есть специальное помещение, именуемое Залом Справедливости, — начал рассказывать Ка-Ну. — Один раз в луну двери Зала Справедливости открываются настежь. В этот день любой из «детей пустыни» — будь он разбойник или опальный министр — имеет право обратиться с жалобой или просьбой лично к своему господину. Более того, любого, осмелившегося лишить кого-либо этой возможности, ждет смерть на колу. И насколько я знаю, эта традиция не нарушалась ни разу за последние несколько тысяч лет.

— Вот это я понимаю, — хлопнул кулаком по бедру Кулл, — действительно королевское правосудие! А то знаю я цену нашим продажным судьям!

Ту поспешил перевести разговор на более мирную тему:

— Ты, Кулл, не поверишь, но самую большую ценность для муджарийцев имеют не драгоценности и золото, а дроматарии!

— Как это так? — не поверил Кулл.

— Чистейшая правда, — подтвердил слова советника толстый пикт. — Вообще в Муджарии существует культ почитания дроматариев. «Дети пустыни» уверены, что дроматариев специально для них создал Голгор Пожиратель Огня, которому они поклоняются.