«„Селби, Рокс Лайт“, адвокаты.
478 Линкольнз Инн Филдс, 15 ноября 1938 года
Дорогой мистер Каллаган!
Мы получили указания полковника Ривертона, который в настоящее время серьезно болен — о чем мы очень сожалеем, — написать вам снова о деле его сына, мистера Уилфрида Юстейса Ривертона.
Прошло уже восемь недель с тех пор, как наш клиент поручил вам выяснить местонахождение его сына, образ его жизни, имена его дружков и, если возможно, некоторые данные относительно тех немалых сумм, которые мистер Уилфрид Ривертон потратил или проиграл.
Мы надеемся, что вы будете в состоянии представить отчет через несколько дней.
В связи с этим напоминаем вам, что плата в размере ста фунтов в неделю, являющаяся, по нашему мнению, весьма щедрой, остается прежней, поскольку наш клиент надеется, что вы вскоре получите нужные ему сведения.
Остаемся преданными и т. д.
Селби, Рокс и Уайт.
Каллаган тихо выругался и нажал кнопку звонка. Вошла Эффи Томпсон с раскрытой книгой для записей.
— Напиши ответ и добавь, что, если им не нравится мой способ ведения дел, они могут поискать кого-нибудь другого. Подпиши от моего имени.
Он кинул ей письмо через стол. Она взяла его.
— Ты собирался сегодня вечером пообедать с Хуанитой. Мне позвонить, или ты сам это сделаешь?
— Напиши письмо и иди домой. Я сам позвоню.
— Миссис Ривертон приходила в шесть часов. Вела себя так, будто ей до смерти надоела наша фирма. Кажется, она решила, что здесь все бездельники. Сейчас она и городе, в отеле «Шартрез». Вернется в одиннадцать вечера. Она просила, чтобы ты позвонил ей в четверть двенадцатого.
Он кивнул.
— Спокойной ночи, Эффи.
Пять минут спустя он услышал, как за ней захлопнулась дверь. Каллаган снял трубку и набрал номер.