— Хэлло, Хуанита? Прости, но я не могу сегодня пообедать с тобой. Я занят… Да, дела. Да… Завтра позвоню.

Он положил трубку, нагнулся и достал из нижнего ящика стола бутылку ржаного виски. Вытащив пробку, отпил прямо из горлышка. Убрал виски на место и из другого ящика вынул автоматический маузер. Осмотрев его, сунул назад.

Потом встал, выключил свет, прошелся по конторе, запер двери. Лифт опустил его вниз. На Беркли-сквер Каллаган сел в такси.

— К Джо Мартинелли, — бросил он шоферу.

Каллаган стоял в конце длинного белого коридора, который тянулся от самого входа, и разглядывал заведение Джо Мартинелли. Густой табачный дым висел под потолком. Ряды, возвышающиеся ярусами вокруг ринга, забиты мужчинами. Женщин было мало. Одна или две из них, очевидно знакомые боксеров, сидели возле ринга, на котором два легковеса дубасили друг друга. Звук ударов эхом отдавался под потолком.

Каллаган пробрался через узкий проход. Шляпу он положил на одно из сидений второго ряда. Потом, обойдя ринг, по другому узкому проходу направился в личный бар Джо Мартинелли.

Небольшая комната, в которой располагался бар, была пропитана табачным дымом. У стойки бара Джо беседовал с несколькими завсегдатаями: букмекеры, профессиональные игроки и среди них — Джилл Чарльстон.

Каллаган подумал, что Джилл похож на рыбу, вытащенную из воды. Он был в хорошо сшитом обеденном костюме.

Чарльстон обернулся и увидел Каллагана. Он улыбнулся и подмигнул ему. Каллаган в ответ тоже мигнул, только мрачно. Потом он вышел в коридор и закурил сигарету. Чарльстон последовал за ним.

— Привет, конокрад! Как дела? Твои клиенты еще не разбежались?

Каллаган стряхнул пепел.

— Джилл, — начал он, — у меня кое-какие неприятности, и я хотел бы открыть карты. Может быть, ты сможешь мне помочь. Речь идет о Уилфриде Ривертоне — «Щенке».