– Да, – согласилась Ксюша. – Он такой блестящий молодой человек!

– И партия блестящая! – поддержала Сапфира. – Если он влюбится в тебя, считай, ты обеспечила себе черепаховый суп, шелковые простыни и безоблачную старость. Его шикарный папулька-миллионер будет кормить вас с ложечки до самой смерти. И ваших правнуков.

– Мне просто кажется, я его люблю, – тихо заметила Ксения. – Я… Мне не надо черепахового супа.

– Да? Ну в принципе не помешает ведь. Поэтому, Ксенька, ищи денежки и постарайся выбрать что-нибудь потрясающее.

И Сапфира упорхнула, оставив подругу наедине с ее проблемой. Ксения с ненавистью отшвырнула платье и погрузилась в мучительные размышления.

***

Потрясенный Кеша Ригилев ехал в метро и поедал взглядом девицу, что сидела напротив него под наклеенным на стену вагона рекламным плакатиком, пропагандирующим жевательную резинку.

Иннокентий был потрясен, во-первых, событием, которое произошло с ним три часа назад, а во-вторых, тем фактом, что он, Кеша Ригилев, едет, как понурый плебей, в метро, а не на своем крупноколесном и норовистом джипе. В метро, впрочем, оказалось совсем не плохо: под землей, как и на поверхности, сновали в большом количестве симпатичные и аппетитные девчонки, одна из которых сидела сейчас прямо по курсу и смотрела на Кешу круглыми глазами.

Всего три часа назад Иннокентий, божественно нагой и возбужденный, находился в своей фешенебельной квартире на седьмом этаже элитного дома и подбирался к четырнадцатилетней нимфочке с травмирующим именем Агнесса. Кеша собирался неистово прижать Агнессу к своей груди, чтобы она, как сочный плод, брызнула ароматным соком (за последние два месяца он проделывал этот трюк не раз), но юная нимфа внезапно побледнела, потом медленно сползла вниз по Кеше в тихом обмороке и начала истекать кровью.