— Вообще, теперь буду молчать, как на допросе, — обиженно пробубнил Михаил.

— Японская железная дорога «синкансэн» имеет протяженность более двадцати тысяч километров… Японские поезда никогда не опаздывают. Опоздание поезда в десять минут станет сенсационным материалом на первых полосах японских газет… Я не успею рассказать вам и самого главного о синкансэн, как мы уже будем на станции Нара…

Корнилов молчал, глядя в окно. Зато гид-японец чувствовал себя уверенно, говорил ровно, тщательно интонируя фразы. За окном вагона один вид сменялся другим, словно кто-то менял диапозитивы в стекле стоящего вагона. На движение не было ни малейших намеков вроде толчков, рывков, покачиваний.

— Медвежонок, ты что, обиделся на меня? — Аня прижалась на секунду к плечу супруга, будто ее качнуло вместе с вагоном поезда. — Ты обратил внимание, что японский поезд похож на пулю? Представляешь, мы находимся внутри пули, летящей в какую-то цель. Мы несемся над рыбацким поселком, чайными плантациями…

— …на фоне Фудзиямы.

— Что, и тут тоже вид на Фудзияму? — удивилась Аня.

— С правой стороны.

— Интересно, в Японии есть место, где не видно Фудзиямы?.. Так вот, Медвежонок, мы несемся с тобой внутри пули к далекой, заветной цели. Правда, здорово? Что ты молчишь? Тебе как человеку с ружьем, то есть с оружием, эта фантазия должна быть близка.

— А если нас выпустили из нарезного оружия? — спросил Михаил.

— При чем здесь нарезное оружие? — не поняла Аня.

— Если из нарезного, мы бы вращались вокруг своей оси со страшной скоростью. Никакого вида на гору Фудзи! Вот было бы весело!

Аня поморщилась и отодвинулась от повеселевшего мужа.

— Меня сейчас укачает, — сказала она.

— Ты попадешь на первые полосы японских газет. Впервые в японском синкансэн кого-то укачало!

— Это меня от тебя укачивает, — Аня стукнула его кулачком по коленке, как невропатолог.