Смешивая себе порцию, профессор заговорил:

– Я тут обнаружил, вопреки общему мнению, что алкоголь, э-э, в разумных дозах способствует научным изысканиям.

– Я так не считаю.

– Конечно. – Профессор Дрейстайн вернулся в свое кресло. Глаза собаки проследили за ним от кресла до бара и обратно. – Итак, сэр. Эти ваши полчаса моего времени?

Когда хозяин снова откинулся в кресле, его сухощавое лицо на секунду расслабилось.

– Раньше я об этом никому никогда не рассказывал, – начал Уэндл. – Хотя, чтобы так или иначе получить информацию, я потратил слишком много лет.

Профессор отхлебнул из бокала.

– Меня всегда интересовала история Бэкона – легенды, мифы.

– С Бэкона история лишь начинается. Вы, конечно же, знаете, что значительную часть своей жизни он провел в поисках философского камня и эликсира жизни.

– Он разделял заблуждения других алхимиков своего времени.

Мартин Уэндл покачал головой.

– Вы не поняли. Роджер Бэкон никогда не гонялся за блуждающими огнями.

Профессор еще раз прихлебнул, и глаза его сверкнули.

– Я забыл, вы же мне сказали, что он был Homo superior. Поэтому, ну, скажем, он открыл эликсир жизни, философский камень.

Уэндл прервал:

– Профессор, вы же не будете отрицать, что сегодня две эти древние цели алхимиков – бессмертие и превращение металлов – вполне достижимы.

Профессор неожиданно улыбнулся.

– Постойте, – сказал он. – Однако, мой друг, все это было семь сотен лет назад.

– А Бэкон был Homo superior, и если вы будете по-прежнему меня прерывать, то вашего времени уйдет гораздо больше, чем полчаса.

Профессор молча улыбался, в то время как Уэндл продолжал:

– Насколько я знаю, Бэкон не преуспел с превращением металлов и, конечно, не осознал, что добился победы над смертью. Видите ли, он был арестован прежде, чем закончил свои эксперименты. Когда его освободили, его дух был сломлен уже настолько, что он не смог достигнуть снова ранее завоеванных высот.