Вопреки подспудному протесту, профессору было интересно. По крайней мере это было что-то новое, и хотя плоть его была стара, ум оставался по-прежнему молодым.

– А теперь сделаем «лирическое отступление», – сказал Мартин Уэндл. – Профессор, вы никогда не интересовались, что бы случилось с шимпанзе, будь ей отведен человеческий срок жизни?

– Боюсь, я не совсем улавливаю…

– Подумайте о том, что человек не взрослеет, не способен на самостоятельные поступки, пока не достигнет приблизительно четырнадцатилетнего возраста. Возраста, когда все его друзья-млекопитающие уже повзрослели, одряхлели и умерли. Но не заметили ли вы, насколько шимпанзе опережает в развитии человека в возрасте от двух до четырех?

– Это хорошо известно, – признал профессор. Он никак не мог связать этот факт с началом разговора.

– Задолго до того, как человеческий ребенок отложит в сторону свои игрушки, шимпанзе уже полностью завершит жизненный цикл. Но представьте, что мы дали ей срок для интеллектуального роста лет на сорок-пятьдесят?

– Я понял, – сказал профессор. – Весь спор о том, что Бэкон вкатил свой эликсир шимпанзе, и…

Уэндл покачал своей угловатой головой.

– Да нет, я привел первый попавшийся пример, поскольку способности шимпанзе общеизвестны. Для экспериментов Бэкон использовал свою собаку Дьявола – животное, которое само по себе результат его собственных экспериментов, связанных с мутациями.

И опять профессору стало интересно.

– И он продлил его жизнь до человеческой?

– Более чем, профессор, – ответил сухо собеседник. – Бэкон облагодетельствовал своего любимца бессмертием.

И снова белые брови приподнялись.

На этот раз, не обращая внимания на скептицизм, Уэндл продолжил:

– Однако пойдем по другому пути. Подумайте, профессор, человек и собака. Через столетия, через примитивнейшие времена. Профессор, от пещер всегда – человек и собака – всегда. Используя биологическую терминологию – симбиоз.