Профессор Дрейстайн опустил руку, чтобы приласкать жуткую черную морду твари, лежащей перед ним на коврике.

- Но представьте, профессор, - сказал Уэндл, - старый, добрый друг человека - собака - получает возможность развить интеллект до такой степени, что сначала он анализирует, а затем критикует своего напарника, и все это на протяжении тысячелетий. Как вы думаете, каково будет отношение человека к подобному псу?

Профессор вновь криво усмехнулся.

- Вы знаете, - сказал он, - я рад, что вы пришли. Так приятно. Пожалуй, я еще выпью. Успокаивает и в то же время возбуждает.

Он поднялся и спросил, направившись к бару:

- Вы уверены, что не хотите составить мне компанию?

- Абсолютно уверен. - Человек продолжал говорить. - Очень скоро такой собаке хозяин не понравится. Ну, представьте себе такое животное. Возможно, его коэффициент интеллектуальности вовсе не соответствует человеческому - я не уверен, - но по прошествии семи веков _н_а_к_о_п_л_е_н_н_ы_е_ им знания превзойдут интеллект любого человека, когда-либо жившего на земле.

Ганс Дрейстайн вернулся в кресло с вновь наполненным бокалом.

- И вы не считаете, что этот гипотетический, э-э, Canis superior, скажем так, будет против человека, а?

- А что, могут быть сомнения? Неужели вам не ясно, как все это будет происходить, пока уходят столетия? Сначала ранящее удивление; затем отвращение, презрение. А потом? Потом понимание необходимости сбросить с пьедестала самое высокомерное, самое жестокое существо на земле.

Профессор воздержался от очередного глотка.

- Революция! - рассмеявшись, он брызнул слюной.

- Так точно. - Уэндл даже не удивился.

- Тогда почему же эта собака Бэкона, как там ее звали?

- Дьявол.