Девица, как ни странно, не сопротивлялась, даже сама неожиданно прижалась ко мне. Спустя секунду, когда она завозила липкой головой по моей груди и шее, я понял причину ее ласковости, и с трудом подавил смешок. Вредина просто хочет вытереть об меня мед. Ну и плевать, пусть думает, что доставляет парню неприятности. Раньше или позже я попаду в купальню, может, повезет, и окажусь там вместе с ней. А пока не нужно терять времени.

Я чуть отстранился и приподнял ее лицо за подбородок. Глаза зажмурены, лоб и щеки облеплены пропитанными медом прядями, нос покраснел от плача и, кажется, распух. Красавица, ничего не скажешь… Но ее сердечко колотилось на моей груди, а наощупь девчонка была мягонькая и в то же время упругая, с очень даже неплохими формами, насколько я мог доверять своим рукам. В удачу не верилось: Малинка застыла в моих объятиях, позволяя поглаживать себя.

— Ненавижу запах лавандового меда, — судорожно всхлипнула она. — Ненавижу, ненавижу…

— Ну-ну, успокойся, — шепнул я. — Сейчас избавлю тебя хотя бы от его части, — и принялся слизывать липкие потеки с ее скулы. Ничего не имею против лавандового меда. А когда он размазан по такой миленькой мордашке, удовольствие удваивается. Не удержался, и прижался губами к веснущатому носику.

— Не надо, — зашептала девушка, но даже не попыталась отвернуться или отстраниться. Значит, на слова можно не обращать внимания, и я продолжал трудиться над ее лицом, время от времени позволяя себе вполне невинные поцелуи, пока она не поймала мои губы своими устами.

Целоваться, к моему удивлению, девчонка умела.

— Мы склеимся так, что не сможем оторваться друг от друга, — пробормотала Малинка, переводя дух после поцелуя.

Интересно, понимает двусмысленность сказанного или нет?

— К чему нам отрываться? — спросил я, становясь все настойчивей. Нужно пользоваться моментом. Уже не столько о работе думаю, сколько о себе. Так хочется эту сладенькую беляночку, что в паху все горит.