— Это хорошо, — закряхтел Локтев, сползая по бронированному боку Завра, чего тот словно и не заметил. — Это правильно. А то я совсем тут слежался, самое время кости размять…

Он спустился на землю, зачем-то отряхнулся, и только потом отстегнул маску, открывшую красное лицо с пышными седыми усами. Локтев здорово походил на Буденного, похожего на Марка Твена.

Энгар в это время произвел какие-то магические пассы руками, а затем повернулся несколько раз из стороны в сторону, явно сканируя окружающее пространство.

— Затрудняюсь пока сориентироваться без привязки к местности, — сказал он. — Но рекомендовал бы пройти немного вперед. Там не так далеко каньон расширяется, и стать лагерем будет несравненно удобней.

Каньон расширялся в широкую песчаную котловину, окруженную все теми же выветренными скалами, вдалеке переходящими в пологие холмы. Там и тут из безводной земли подымались отдельные утесы, точно игрушечные острова в высохшем игрушечном море.

Остановившись у выхода из ущелья, Ростовцев внимательно осмотрел раскинувшуюся впереди долину в бинокль. Пейзаж напоминал отчасти среднеазиатскую пустыню, если бы не сюрреалистические сооружения на вершинах большей части торчащих из песка скал. Причем на первый взгляд даже непонятно было, развалины это или их так и строили. Нигде не видно было ни одной живой души, только далеко в том, что казалось затянутым белесой дымкой небом, парила какая-то одинокая птица. Обыкновенная птица. Ничего особенного.

— Вот мы где, — раздался у Олега за спиной голос старика Локтева. Судя по последовавшей паузе, он обвел взглядом открывшуюся местность, явно вспоминая, как она выглядела когда-то. — Хозяйство Вады, будь ему Земля пухом…

— Разве они здесь сидели, Семен Михайлович? — спросил Ермаков. — Вы не путаете?

— Да как же я могу спутать, Виктор Петрович? — удивлся Локтев. — Я же здесь чуть не каждый день бывал! Это же Северный полигон Лабораториума! Вон за теми холмами начинался наш участок…